В питерском парламенте работает помощником депутата от фракции «эсеров» бывший губернатор Камчатки Михаил Машковцев, управлявший своим регионом целых семь лет. На фоне своих коллег, которые после отставки получают почетный и необременительный статус сенатора или другой государственный пост или занимают руководящую должность на давно оборудованном запасном аэродроме, Машковцев — ярчайшая аномалия.
— Михаил Борисович, какими судьбами бывшего губернатора Камчатки занесло в Петербург?
— Лучше спросить, какими судьбами бывшего электронщика, морского геолога, геофизика, ленинградца по рождению занесло на Камчатку? Отвечаю: по старой сказочной формуле — на людей посмотреть и себя показать. Я закончил ЛИАП, работал в НИИ, а затем мне надоела сидячая работа в институте, где мы разрабатывали устройства для радиоэлектронной войны. И я, не отрываясь от электроники, пошел в морскую геологию. Работал в «Севморгео», занимался электронным оборудованием геофизической аппаратуры для морских судов. В 1980 году организовывали новую экспедицию на Камчатку, и я вызвался добровольцем. Так и попал в Петропавловск-Камчатский. А затем начались перестройка и демократия. А я, между прочим, считался диссидентом…
— Неужели антисоветские листовки печатали на машинке и клеили на улице?
— В 1968 году меня исключили из комсомола и отчислили из Качинского военного училища летчиков за то, что я на комсомольском собрании заявил, что не согласен с вводом войск в Чехословакию и что мы нарушаем ленинский принцип о том, что мы не экспортируем революции. Я всегда был коммунистом по убеждениям и последовательно отстаивал ленинские принципы. Поэтому меня и считали диссидентом, и мои коммунистические убеждения всегда мешали мне жить. И когда началась демократия, товарищи демократы своими действиями мне очень не понравились!
— Что же вам не понравилось? У власти тогда были вовсе не демократы, а самые что ни на есть коммунисты…
— Мне не понравилось то, что товарищи демократы собираются выплеснуть с водой ребенка. Что вместе с явными недостатками советской власти и коммунистической партии они стремятся перечеркнуть все. А я по убеждениям последовательный коммунист, советский человек и даже сталинист. Поэтому в начале 1989 года я написал про все это статью и отправил ее в газету «Камчатская правда». Через три дня она появилась без единой правки, за подписью «инженер Машковцев». Но никто не верил, что это инженер написал, думали, какой-нибудь обкомовец под псевдонимом. Кстати, демократы обращались ко мне: иди к нам, ты пострадал от советской власти. Тогда я публично заявил, что пострадал не от советской власти, а от дураков с партбилетами, а дураки есть при любом строе и с партбилетами любого цвета. Но теперь я понимаю, что был неправ, осуждая ввод войск в Чехословакию. И жалею, что сегодня некому ввести войска в Советский Союз.
— Вы и теперь так считаете?
— Я вам скажу страшную вещь: если бы мне надо было сегодня выбирать между демократами и Путиным, я выбрал бы Путина, потому что демократы не видят корней проблемы. Они говорят: надо дать еще больше прав частным собственникам, еще больше убрать государство из экономики — и частные собственники все сделают. А я еще двадцать лет назад говорил демократам: частный собственник никогда ничего не сделает. И на выборах 1990 года пошел против демократов, выдвинулся самовыдвиженцем в Камчатский горсовет и выиграл выборы с позиций воинствующего коммуниста. Обошел 80% квартир в своем округе, с каждым разговаривал и в результате победил. А после выборов меня пригласили в горком КПСС и спросили, не хочу ли я пойти работать инструктором (к тому времени меня у меня был уже год партийного стажа). Затем я стал вторым секретарем горкома КПСС, и был им вплоть до разгона компартии в 1991 году. Потом создал на Камчатке коммунистическую организацию «Товарищ», и в октябре 1993 года она там выиграла выборы в Законодательное собрание Камчатской области. Выиграло раз — выборы признали несостоявшимися, выиграло два — выборы признали несостоявшимися, выиграло три (в марте 1995 года) — дальше не признавать было невозможно. После этого я стал председателем Законодательного собрания, которое успел переименовать в Совет народных депутатов. С 1996 года являлся еще членом Совета Федерации. В декабре 1997 года на следующих выборах я уже не был избран председателем и остался просто руководителем большой коммунистической фракции, но победить меня в декабре 2000 года на выборах губернатора Камчатки никому не удалось.
— Как же вас, ярого коммуниста, допустили к власти? Недосмотрели в Кремле, ох недосмотрели…
— Тогда мои противники не принимали меня всерьез. И сегодня никто не верит, что я потратил всего 200 тысяч рублей на то, чтобы выиграть свои выборы, и еще помог моим товарищам избраться мэром города и главой одного из экономически развитых районов Камчатки. При этом на губернаторских выборах были очень сильные фигуры: действующий губернатор Владимир Бирюков не пошел на выборы, но в них участвовали его первый заместитель Борис Синченко и успешный демократ — мэр Петропавловска-Камчатского Александр Дудников (затем, кстати, он ушел в «Единую Россию»). Но я получил 46% голосов и на 4% опередил Синченко.
— Как в Москве, где уже выстраивалась вертикаль, восприняли ваше избрание?
— Я еще раз скажу страшную вещь: есть три человека, к которым я отношусь с уважением как к людям принципиальным. Это Владислав Сурков, который и тогда был куратором внутренней политики, Владимир Путин и Анатолий Чубайс, которого все считают исчадием ада. Тогда на Камчатке было катастрофическое экономическое положение. 2 миллиарда рублей — долги поставщикам топлива при 3-миллиардном бюджете области. Город Петропавловск-Камчатский жил каждый день так: 16 часов без света, 8 часов со светом. Перед выборами отключения прекратились, а как только я пришел в губернаторский кабинет — получил телеграмму: поставки топлива прекращены. Тогда меня вызвал Сурков и сказал: нам не важно, какие у вас политические взгляды, нам важно, чтобы вы честно и эффективно работали. Потом были встречи с Путиным, где я тоже находил поддержку: он говорил, что для него главное, чтобы я честно работал. И отключения прекратились, в этом свою роль сыграл Чубайс. Помню первый разговор у него в кабинете: Михаил Борисович, давайте договоримся, политика — это одно, а практическая работа — это другое. Я говорю: с удовольствием, только остановите ваших однопартийцев по СПС, которые на Камчатке вешают на меня всех собак за то, что первое, что я сделал, это увеличил энерготарифы в два раза.
— От вас требовали, как обычно от губернаторов, обеспечить процент для «Единой России»?
— Тогда это еще не было обычным! Никто ни разу от меня не то что не требовал, но даже не говорил: мол, надо постараться… Другое дело, что, скажем, в 2004 году на президентских выборах я и сам понимал, что Путин должен выиграть, и реальной альтернативы ему среди кандидатов я не видел.
— Не по-партийному поступили. Скажите честно: помогали товарищам по КПРФ, будучи губернатором? На должности назначали?
— Несколько своих товарищей я взял в администрацию области, в том числе двоих вице-губернаторов. Еще трое были руководителями важных комитетов: по управлению госимуществом (этот человек был экономист, и хорошо справился) и по делам молодежи и спорту. Конечно, за связи с общественностью отвечал коммунист, потому что это место должен был занимать человек, разделяющий мои политические взгляды. Но никаких излишеств не было, я делал ставку на опытных работников. У меня вообще была деполитизированная администрация. И мне, с одной стороны, говорили, что я слишком много коммунистов взял в администрацию, с другой — что слишком мало. Я на бюро обкома КПРФ говорил: ребята, я могу вас всех поставить! Но завтра мы вместе в тюрьму пойдем…
— Как к вашей работе относилось руководство КПРФ?
— Со сдержанным одобрением. У меня были с 1998 года идеологические споры с Зюгановым, но не так много тогда было красных губернаторов. А уж из ярко-красных я был единственный.
— Почему вы покинули губернаторский пост? Решили сами — или вам намекнули?
— В сентябре 2004 года было принято решение о переходе к назначению губернаторов, но мои выборы на декабрь были уже назначены. Перед выборами у меня была встреча с президентом, он сказал: избирайся, работай, а потом посмотрим. Я победил на выборах, и еще успел провести в 2005 году референдум об объединении с Корякским автономным округом. На 1 июня 2007 года было назначено создание Камчатского края, и я понимал, что меня предлагать не будут. Поэтому в мае 2007 года я написал заявление об отставке, получил орден Почета за большой личный вклад в развитие экономики области (причем указ был подписан уже после отставки), а потом сразу уехал в Петербург, где с тех пор опять и живу.
— Вам не предлагали участвовать в выборах в Госдуму в 2007 году?
— Моя популярность на Камчатке была высока, и если бы оставались выборы по округам, я бы пошел и легко выиграл. Но от КПРФ избираться меня не приглашали, да я и сам не хотел, потому что очень далеко зашли противоречия с Зюгановым.
— В чем они заключались? Вы же были, как сами говорите, «ярко-красный».
— Зюганов хочет быть формально непримиримой оппозицией, которая при этом исполняет любые команды из Кремля. И он не хочет понимать, что нет в обозримом будущем возможности возврата к социализму, скачка к советской власти. Я опять возвращаюсь к Ленину, которого некоторые мои товарищи не хотели признавать, еще когда в 1968 году исключали меня из комсомола: он говорил, что, когда нет революционной ситуации, надо брать в союзники всех, кто может пройти с тобой сто шагов, десять шагов, один шаг… То, что КПРФ продолжает выступать за поворот в сторону социализма, означает, что она никогда ничего не добьется, что ее устраивает быть непримиримой оппозицией, получать деньги, иметь кабинеты в Думе, а на территориях — хоть трава не расти. Я же ищу контактов со всеми оппозиционными силами — и со «Справедливой Россией», и с «Яблоком», и с другими. Уверен, что только объединением всех сил, которые хотят повернуть в сторону от того, что есть сейчас, можно чего-то добиться. Меня приглашала возглавить свой список по Дальнему Востоку партия «Справедливая Россия», и это предложение мне очень хотелось принять, но мешало требование закона — нужно было выйти из КПРФ. А я партии ради личных интересов не меняю. Такое бегство из КПСС объективно честных и порядочных людей в начале перестройки ни к чему хорошему не привело. КПСС того времени — это не Горбачев, и КПРФ — это не Зюганов, нужно исключать его и исправлять партию изнутри…
