Впервые в питерской судебной практике Главное управление внутренних дел должно будет не только опровергнуть сведения, порочащие оппозиционных активистов, но и выплатить им деньги в качестве компенсации морального вреда.
Деньги, конечно, небольшие — 5 тысяч рублей, но если подобные прецеденты повторятся, милиция встанет перед непростым выбором: или прекратить необоснованные задержания — или разориться.
Не стой на пути у туристов
Прецедент создан решением петербургского городского суда от 22 марта, принятым по иску Екатерины Алимовой — студентки РГПУ имени Герцена и члена Регионального совета питерского «Яблока».
Ранним утром 10 декабря 2008 года Алимова вместе с коллегами по партии Александром Гудимовым, Ксенией Вахрушевой и Полиной Стронгиной, а также Денисом Васильевым (ОГФ) проводила у Мариинского дворца пикет против поправок в Конституцию, которые увеличивали президентский срок с четырех до шести лет (в этот день депутаты ЗакСа должны были одобрить поправки). Вначале Вахрушева встала у входа во дворец с плакатом, где были написаны известные слова Владимира Путина: «Мозги им надо поменять, а не Конституцию нашу», а затем Гудимов, Алимова, Стронгина и Васильев попытались развернуть растяжку со словами: «Руки прочь от Конституции». Но ее тут же отняли и порвали милиционеры, после чего задержали пикетчиков вместе со стоявшим поодаль лидером питерского «Яблока» Максимом Резником (он был официальным организатором пикета). Заметим, что заявку на пикет подали в срок, но получили традиционный отказ из-за «сложной транспортной обстановки» и «массового посещения жителями города и туристическими группами объектов культурно-исторического наследия, расположенных на территории Исаакиевской площади». Широкие массы туристов, посещающих Исаакиевскую в девять часов утра в будний день, как-то раньше там не замечались — но логика городского комитета по законности и правопорядку простым объяснениям никогда не поддавалась.
Задержанным пикетчикам предъявили стандартные обвинения по двум статьям КоАП — 20.2 (о нарушении порядка проведения публичных акций) и 19.3 (о неповиновении законному распоряжению сотрудника милиции), но в феврале 2009 года мировые суды эти дела прекратили за отсутствием в действиях оппозиционеров «состава административного правонарушения». Между тем уже на следующий день (!) — 11 декабря — начальник ГУВД Владислав Пиотровский направил письмо ректору РГПУ Геннадию Бордовскому, где сообщил, что 10 декабря «за нарушение п. 5 ст. 5 Федерального закона № 54-ФЗ, а именно за нарушение порядка организации и проведения публичного мероприятия… были задержаны три студента вверенного Вам Университета»: Алимова, Гудимов и Стронгина. (Поражает уровень информированности ГУВД: ни Гудимов, ни Стронгина студентами РГПУ не являются и никогда не являлись. — Б. В.).
«На данных учащихся были составлены протоколы об административном задержании, с последующим направлением материалов в мировой суд», — проинформировал ректора генерал Пиотровский, после чего попросил «провести беседу с указанными студентами, а также провести на данном примере разъяснительные беседы со студентами руководимого Вами вуза о выполнении требований федеральных законов РФ и возможном наступлении административной и уголовной ответственности за нарушение законодательства».
«Если вам не нравится государство…»
17 декабря Алимову вызвали к декану факультета, где она учится, и провели с ней положенную беседу. Жаль, что размер статьи не позволяет привести для читателей ее полную расшифровку (Алимова предусмотрительно все записала на диктофон), но и краткие выдержки впечатляют.
Декан объяснила студентке, что «мы работаем и обучаемся в очень специфическом учреждении, очень специфическом, и то, что позволено Юпитеру, то не позволено быку». Что «ваше выражение личной позиции, притом что вы принадлежите государственному учреждению, которое вообще-то заинтересовано в том, чтобы его участники были носителями государственной точки зрения, — оно входит в противоречие». Что «право учиться здесь — оно накладывает и определенные обязанности, и если вам не нравится государство и не нравится наше учреждение, можно выбрать другое». И настоятельно попросила «по возможности отодвинуться от этих акций, пока вы нам принадлежите как студент». Потому что «не надо принимать участие в незаконных действиях. Не надо. Сделайте их сначала законными, все акции протеста, а только потом принимайте в них участие». И далее: «Не буди лихо, пока оно тихо. Не ходите. Потому что если вы будете более или менее, знаете это как, один раз — это случай, два раза — это тенденция, а три раза — это закономерность. И если вы перейдете в закономерное неповиновение закону, это уже будет совсем другой случай»…
Ошарашенная такими «разъяснительными беседами» (на дворе все-таки был 2008 год, а не 1975-й) Екатерина Алимова заявила декану: «Я просто, если честно, не знала, что у нас такое государство, которое будет мстить вузам за участие студентов в каких-то акциях». И подала к ГУВД иск о защите чести и достоинства. Ибо публичное сообщение о незаконных действиях гражданина (письмо Владислава Пиотровского именно такое сообщение и содержит), согласно постановлению Пленума Верховного суда РФ, рассматривается как порочащие его сведения.
Без бунтов и революций
В суде представитель Алимовой — ее коллега по «Яблоку» профессор Александр Кобринский, многократно участвовавший в подобных процессах и не раз добивавшийся оправдания оппозиционеров, — указал, что прекращение судом дела в отношении студентки за отсутствием состава административного правонарушения означает, что ее задержание автоматически признано незаконным. Что, сообщив в РГПУ о якобы нарушении Алимовой закона, ГУВД нарушило принцип презумпции невиновности и причинило студентке серьезный моральный вред, поскольку ее прорабатывали как нарушителя, которым она не является. Что в письме ГУВД ее обвинили еще и в причастности к действиям нацболов (они, уже после задержания яблочников, пытались разбросать у Мариинского листовки против изменения Конституции). И что ГУВД, требуя провести «на этом примере» беседы в РГПУ, тем самым потребовало распространения о якобы совершенных Алимовой правонарушениях среди всех студентов вуза, в котором она обучается. И «данный факт во много раз усилил причиненный ей моральный вред, так как ей стало крайне тяжело учиться в вузе, в котором студентов предупреждают о недопустимости нарушений закона на примере якобы совершенных ею правонарушений».
Александр Кобринский просил признать сведения об Алимовой, содержащиеся в письме ГУВД, не соответствующими действительности и порочащими ее честь и достоинство, обязать ГУВД эти сведения опровергнуть в письме на имя ректора РГПУ и декана факультета и взыскать в пользу Алимовой 50 тысяч рублей за моральный вред.
Суд первой инстанции — Смольнинский — в иске отказал, решив, что в письме ГУВД якобы нет никаких сведений о нарушении студенткой положений федерального закона и ничего ложного (что полностью противоречило материалам дела). И не дал никакой оценки предложению генерала Пиотровского «провести на данном примере (то есть на примере задержания Алимовой) разъяснительные беседы со студентами руководимого им вуза», а также «сообщить о принятых мерах». Однако Городской суд, куда Кобринский от имени Алимовой подал кассационную жалобу, не только отменил решение районного суда, но — что бывает достаточно редко — не вернул дело на новое рассмотрение, а сам принял решение по существу и удовлетворил иск. Разве что сумму снизил до указанных 5 тысяч рублей, которые Екатерина Алимова намерена передать в детский приют.
— Я считаю, что решение Городского суда очень важно, — говорит Александр Кобринский, — поскольку оно доказывает, что независимый суд и независимые судьи в России все-таки есть, а значит, можно добиваться восстановления справедливости тем путем, по которому идет весь цивилизованный мир, — судебным, без бунтов и революций. И еще — я не понимаю, как генерал милиции, начальник ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области г-н Пиотровский мог подписать такое письмо — задолго до вынесения постановлений по делу мировым судьей. Когда презумпция невиновности попирается на таком уровне, становится очень не по себе.
