Лишить, изъять, отказать, выселить — к несчастью, слишком часто на этом строится мнимая правовая защита. А еще на привычке «перекрыть кислород» и без того загнанному в угол человеку. Так, похоже, произошло с Верой Камкиной, трое из четверых детей которой были изъяты из семьи и отправлены сначала в колпинскую больницу, а потом и в детдом № 31. Младшую ее дочь определили в дом ребенка № 7.
Детский омбудсмен Светлана Агапитова в начале истории не спешила выработать четкую позицию по этому поводу, причем сначала скорее высказывалась против мамы, утверждая, что та «ничего не предприняла для того, чтобы защитить своих детей…»
Спальных мест в детдоме хватает
Поскольку ситуацию нельзя считать традиционной, что-то в ней не сходится — во всяком случае, признать Веру асоциальной личностью нельзя, разгорелся скандал, который подогрело размещенное на сайте Комитета за гражданские права открытое письмо многодетной матери, адресованное президенту страны и губернатору Петербурга.
«Я оказалась в трудной ситуации. Мне 34 года. Я сама осиротела, потеряв маму, я овдовела, потеряв мужа, — говорится в нем. — У меня четверо детей, которых я воспитываю одна. Сейчас у меня их отнимают, хотят оставить сиротами при живой матери, я не пью, не курю, я не наркоманка… Я сижу с маленьким ребенком… Теперь мне угрожают, что моих детей у меня отберут, потому что нашими жилищными условиями является одна комната в коммунальной квартире площадью 18 кв. м. Утверждают, что нет спальных мест, а вот в детском доме, в доме ребенка таких мест хватает… У меня мало денег, и хватает их только на самое необходимое. Мне говорят, что в детском доме моих детей будут кормить лучше… Прошу защитить моих четверых детей от этого кошмара, от этого произвола, от этого беззакония…»
Светлана Агапитова, вероятно опираясь преимущественно на свидетельства опеки, заявила, что нельзя назвать открытое письмо Веры актом отчаяния, поскольку с ней велись переговоры о том, чтобы она навела элементарный порядок в комнате, но разговоры не возымели своего действия. Причем напомнила, что детям предлагались путевки в лагеря и устройство в детсад, но у них обнаружился педикулез и медицинскую комиссию они не прошли.
А если виной тому тяжелая бедность и теснота? К тому же за беспорядок в доме и педикулез лишить родительских прав матерей никто не имеет права.
Представители органов опеки настаивают на том, что на протяжении пяти лет бдительно наблюдают за этой семьей и все в ней не так. Пустой холодильник, бардак, многолетние долги по квартплате достигают 146 тысяч. Утверждают (хотя и не вправе утверждать), что этот долг прямого отношения к изъятию детей не имеет, но отмечают, что мать плохо ухаживает за своими детьми и слишком инертна.
Детей не спросили
В то же время, и это показательно, Веру защищают не раз помогавшие ей соседи по коммуналке. По их мнению, ситуация трудная, это правда. Но и условия для жизни в 18 квадратных метрах матери и четверых детей — тринадцатилетней Даши, девятилетнего Руслана, четырехлетней Лизы и младшей Ларисы, которой около двух лет — невыносимы. С мужем, отцом старших, Вера давно развелась, пять с лишним лет назад он умер. Пока жива была бабушка, присмотр за ребятишками был, но и ее не стало…
Недавно мне приходилось писать об аналогичной ситуации в Калининском районе. Там картина, пожалуй, еще более мрачная: у мамы (к слову, юриста по образованию) отсутствует постоянная прописка, а в комнате, чуть больше Вериной — еще и ее лежачий отец. Детей никто не отбирает, но и помощи нет, квартирный вопрос не решается.
По признанию специалистов, люди в кризисной ситуации часто опускают руки, не каждый способен обивать пороги, чего-либо требовать, а если требуют, также нарываются на осуждение, но уже по поводу чрезмерной активности.
По данным городского центра «Семья», в течение прошлого года в Петербурге были лишены родительских прав более 2 тысяч родителей, и только 20 детей возвращены в родные семьи.
«Кто-то осуждает Веру Камкину, кто-то ее поддерживает. На самом деле народу что — пошумят и забудут, — считает ответственный секретарь Правозащитного совета Петербурга Наталия Евдокимова. — Вместе с тем очевидно: кто, при каких условиях и на каких основаниях вправе изымать детей из семьи — законодательно никак не урегулировано. Жаль детей. Если проследить ход конфликта, по-моему, они единственные, у кого никто ничего не стремился до сих пор выяснить. Насколько я знаю, только в официальной бумаге детдома № 31, в котором дети находятся с 23 января, можно найти фразу о том, что старшая девочка Даша хочет вернуться домой...»
Мама — главное слово
В детдоме с самого начала надеялись, что дети вернутся домой, — слишком часто приходится иметь дело с более трудными ситуациями: родители социальных сирот вовсе их не хотят видеть. В данном случае администрация сиротского учреждения констатирует: «У Руслана и Елизаветы хорошо проходит процесс адаптации, мальчик с удовольствием посещает кружки, спортивные мероприятия, хорошо успевает в школе, со многими подружился в детском доме. Елизавета привыкает к группе, с удовольствием играет, в хорошем настроении. У Даши процесс адаптации проходит очень сложно… В школе наблюдаются большие трудности в учебном процессе, так как есть пробелы в учебе. Часто устраивает истерики, просится домой, где была полная свобода и отсутствие контроля со стороны матери…»
Проще всего решить: скверная мать виновата. Когда разгорелся скандал, дверь своей комнаты Вера Камкина никому не открывала. А вот в детдом в выходные ездила постоянно. Первое время являлась туда каждый день, требовала встречи, просила вернуть детей домой, но ей объяснили — нельзя нарушать режим, ежедневно общаться не положено. И она подчинилась.
В сиротских учреждениях хорошо, а с мамой все-таки лучше. Возможно, не слишком удачная аналогия, но мне вспоминаются девчонки, с которыми не раз общалась в одном из петербургских приютов — Малоохтинском доме трудолюбия. Четырнадцатилетняя Н., защищая мать, находясь в состоянии аффекта, убила отчима. После случившегося она очень хотела увидеть маму, но та не явилась ни разу, и дочь искала всевозможные маловероятные оправдания тому, что та не приходит. Безусловно, это другой случай — неизмеримо страшнее. И все же он подтверждает общее правило: обитатели приютов и детских домов чаще всего любят даже самых нерадивых родителей. А Вера Камкина далеко не безнадежный вариант. И то, что она долго не шла после того, как дети были помещены в сиротские учреждения, на контакт с кем бы то ни было (в том числе и с омбудсменом), еще не свидетельствует о том, что ее надо было загнать в угол еще дальше…
В минувшую среду Вера все же пообщалась с омбудсменом. На этот раз ей пообещали помочь, и больше того, разрешили забрать ребятишек из детского дома, а затем их всех вместе с мамой поместить на три месяца в реабилитационный центр. Неизвестно, случайно или нет, но в тот же день с намерением разобраться с делом Камкиной прилетели представители аппарата уполномоченного по правам человека в РФ Владимира Лукина.
В любом случае вряд ли решение этого конкретного дела позволит распутать клубок проблем, с которыми неизбежно сталкиваются матери-одиночки, особенно многодетные. По статистике, 80% многодетных семей — на грани выживания, а системы помощи им не существует.
