Тбилиси. Метехское плато Странно и непривычно начинать рассказ о Грузии так… Редко пишут сейчас о ней, и если возникает какой-либо газетный материал, то это, как правило, результат недельного пребывания, заполненного общением с представителями исполнительной и законодательной власти, итогом бесед с разнородной оппозицией и крупным бизнесом. И все с наскока, впопыхах, в крайне сжатые сроки… К тому же информация оседает в голове у человека, ранее не жившего в стране, не чувствующего нюансов, не совсем понимающего, что отношение к гостю традиционно лишено так необходимой журналисту жесткости и искренности.
Я не жил на родине 15 лет, а поехав туда на два-три месяца, задержался почти на год.
Первое открытие, возникшее сразу: это незнакомая страна. Изменились люди, их психология, претерпели удивительные изменения традиции — жизнь стала иной, во многом приятно странной и печально непонятной. Это совсем не та страна, о которой порой вспоминают россияне.
Что же печалит или удивляет? Во-первых, бедность. Она заметна, хотя скрывается по причине одновременно и гордости, и оптимизма. Люди, раннее жившие в одной из самых процветающих республик СССР, внутренне не могут отказаться от былого престижа. Все это можно выразить двумя словами — они держат марку. С другой стороны, сказывается национальная черта: с юмором верить в удачу, везение и не унывать. Можно сказать, что сегодня страна объединена чувством, правда не всегда осознанным, что все будет хорошо. С абхазами и осетинами произойдет замирение и братание; Путин (заметьте: не народ, а всего лишь один человек) поймет, что совершил грех и отступит; экономика будет развиваться… Я намеренно привожу крайне упрощенные и бредово-инфантильные определения, так как опираюсь именно на ощущения — то, что витает в воздухе, чем пронизана атмосфера.
Конечно, в разных слоях общества, в разных его кругах звучат вполне адекватные соображения. Всем здравомыслящим понятно, что в создавшейся ситуации абхазы и осетины, увы, почти ничего решить самостоятельно не в состоянии. Понятно и то, что, пока в России не произойдет реальная, радикальная смена власти (а это, по всей видимости, свершится очень не скоро), ожидать со стороны соседа потепления отношений не стоит. Тем более что из потепления неизбежно (так уж сложилось) будет проглядывать политический альтруизм — безумная глупость. Такого в межгосударственной политике не бывало и не будет. Но, видимо, грузины иначе не могут… Зная и понимая всю сложность положения, они не в состоянии ходить на работу, растить детей — просто жить — без твердой веры в общенациональный успех, перед которым зачастую меркнут проблемы частной жизни.
Такого в советское время не было. Скорее была горькая безысходность, толкающая к конформизму, и не менее горькая ирония. А сегодня это совершенно новое состояние духа, это практически радикальное обновление человека. И здесь нельзя не отдать должное грузинской Апостольской православной церкви и в первую очередь ее главе — Католикосу-Патриарху Илие II. Если раньше Грузия воспринималась как край безудержного веселья и застолья, то сейчас былое и знакомое жизнеутверждающее и беспечное состояние души как бы разбавлено или, вернее, сказать, приправлено спокойным, размеренным бытием. Жесткая действительность усмирила, успокоила человека, заставив его быть более рассудительным, рациональным, попридержав природную импульсивность.
Простой пример: отопление в квартирах газовое, индивидуальное, и вот уходит человек на работу и перекрывает в пустой квартире отопление, возвращается — включает; перед сном убавляет — жилье уже протоплено. Или входишь в лифт, бросаешь в маленький ящик копеечку — иначе лифт не тронется с места, а спускаешься бесплатно. Это решение жильцов дома… Честно говоря, разница коллективного самоуправления собственниками жилья в Грузии и России настолько огромна, что в России она кажется попросту имитацией самоуправления. В городском транспорте нет кондукторов, и все отрывают билетики! Я с трудом припоминаю такие времена в России… Словом, сегодня в Грузии люди стали более дисциплинированными, прагматичными и… свободными.
Регистрация места проживания, частной собственности или нового бизнеса; оплата коммунальных услуг; получение любых документов или справок — никаких очередей, и все это возможно по выбору в любом районе города, по нескольким адресам и главное: все в одном окне, да еще в немыслимо короткие сроки. В зависимости от сложности — от 3 часов до 3 рабочих дней. В редких случаях (если дело касается другого региона) — за пять суток.
Отчего грустно. Т. н. Революцию Роз совершило поколение 25–35-летних. Как любых молодых революционеров, их отличает нетерпеливость, радикализм и чрезмерная самоуверенность. Это порождает непродуманность многих государственных программ (порой априори провальных), суетливость и кадровую чехарду, отказ от услуг 50–60-летних специалистов… Все это тормозит прогресс, задерживает развитие государственных институтов, экономики, образования, сферы социальных услуг — всего, что составляет настоящее и будущее каждого.
Что успокаивает и подпитывает надежду. За любой Революцией следует эпоха Реставрации. Это, по сути, не возврат к прошлому, а переход от «бури и натиска» к «поступательному продвижению вперед» — переход от сиюминутной прагматичной тактики к взвешенной стратегии. Вернее сказать, их гармоничное соединение.
Предпосылки этому есть. Строящиеся повсеместно хорошие дороги, тотальная газификация, установка (сейчас уже только в деревнях) индивидуальных счетчиков на электроэнергию, газ, воду… Полная личная безопасность граждан, отсутствие страха перед правоохранительными органами. Пожалуй, это поражает сильнее всего. Не верится, что мафиозного криминала нет вовсе. «Такого не может быть!» — повторял я сам себе, бродя по темным закоулкам старого города в два часа ночи и наталкиваясь на полицейские патрульные машины (не путайте с ГАИ — такой структуры просто не существует). Полицейские вежливо спрашивали: нет ли у меня проблем, не нужна ли помощь — можно в это поверить?!
Что раздражает. Политизированность общества. Особенно это бросается в глаза после России. Готовность рассуждать, дать экспертную оценку и сделать прогноз готов практически каждый второй. А каждый третий еще и попытается агитировать за ту или иную партию. Все это и породило многочисленную, но потенциально слабую, неквалифицированную оппозицию. В целом она откровенно слабый противник власти. Бесконечные митинги и разнообразные акции протеста, агрессивное до истеричности оппозиционное телевидение (да, представьте — такое существует) в конечном счете нерезультативны — до значимого повышения рейтинга далеко. А для власти, к сожалению, это как для спортсмена плохой спарринг-партнер, который вместо оздоровления, наоборот, расслабляет, ведет к потере спортивной формы, качества, результативности и главное — неадекватности в оценке самого себя.
Что надо принять как данность. Еще в России я знал об отсутствии внутренних паспортов. Россиянам трудно понять, как можно жить без паспорта. Как быть с пропиской, со штампом о браке и т. п.?
В Грузии церковный брак юридически приравнен к знакомой нам госрегистрации. Эти два вида бракосочетаний независимы друг от друга, существуют равноправно и параллельно. Объединяет их единая компьютерная база данных. В обоих случаях гражданам выдаются отдельные удостоверения, штампы ставят именно в них — больше некуда, ведь внутренних паспортов нет, а существующая пластиковая идентификационная карточка для этого не предназначена и непригодна. О ней отдельный рассказ. Примерно с месяц я никак не мог понять, какая разница между паспортом и этой пластиковой идентификационной карточкой — «Удостоверением личности гражданина Грузии». Наконец стало ясно: карточка — не фискальный документ, она по большему счету государству не нужна, скорее она необходима гражданам. В этом принципиальная разница. Карточку получают еще в детстве, в ней обозначено место жительства родителей. Дальше взрослый человек, имея уже свою, может проживать и работать где угодно. Его местонахождение указывается им сами и имеет заявительную форму — это в его интересах, а не государства. Словом — полная свобода передвижения, проживания, работы и, памятуя брачные узы, свобода вероисповедания, совести и т. п. Понять-то я понял, но принять это было трудно. В России ведь все ровно наоборот.…
Кстати, раз уж речь зашла о церкви, надо отметить, что, скажем, отпевание, венчание или крестины — святая обязанность церкви. Пожертвует человек храму — хорошо, нет у него возможности — Бог с ним. Прихожане никак и ничем не обязаны, не стеснены… Первый раз в жизни я воочию убедился, как живет церковь в своем «первозданном естестве» — как и положено, подаянием. Влияние ее на общество велико, авторитет огромен, любовь искренна. «Как, каким образом это достигается?» — спрашивал я себя. Окончательная ясность пришла примерно через полгода. Можно привести всего лишь один пример, хотя их множество: Илия II лично крестит каждого третьего и последующего ребенка в семье, становясь крестным и неся все практические, нравственные обязательства.
Чему не следует давать поспешную оценку: последней политической сенсации. Скоро в парламенте будет рассматриваться поправка (кажется, конституционная). Президентом внесено предложение: решать все тарифно-налоговые изменения путем референдумов. А сама эта статья может быть изменена только посредством всеобщего референдума. Что сказать? Завораживает то, в каком направлении работает мысль. Но именно потому, что это совершенно революционная, не имеющая аналогов в мире идея, — она смущает. Не ошибочно ли пытаться опередить и оставить позади эволюционное развитие демократии? Не окажется ли это поспешным скачком? Ведь развитые, с огромным опытом демократические страны к этому пока не пришли. Думаю, что их неторопливость осознанна и продуманна. Но в данном случае это не самое главное — идея может остаться идеей. Повторюсь: завораживает, как работает мысль, какой курс держит Грузия…
Послесловие. Трудно вместить в небольшую статью все впечатления. Отсюда и некоторый сумбур. Ведь даже о том, что было сказано, можно писать отдельно и много. Ясно одно: рядом с Россией новая, незнакомая страна. Это как новый сосед по лестничной площадке, тезка предыдущего… Если пытаться строить с ним отношения как с прежним, то он, естественно, будет все время напоминать, что он правда тезка, но совсем другой человек, с другим характером, привычками… Если упорно этого не замечать, встает вопрос: кому из двоих пора обращаться к врачу?
