Адреналин для журналиста

Фестиваль фильмов проекта FRONTLINE Центра экстремальной журналистики Союза журналистов России, проходивший в Петербурге на протяжении минувшей недели, собрал неравнодушных зрителей. Горячими были дискуссии.
Может ли журналист на войне (и не только) быть объективным? Вопросы профессиональной этики и восприятия чужого горя подняли грузинские журналисты, рассказавшие в фильме «Адреналин» о своей работе во время южноосетинского конфликта летом 2008 года.

   Если снимать, то как?
   Крупным планом на экране — женщина. Она ранена и отчаянно просит о помощи. Человек продолжает снимать, а потом признается, что в такие моменты очень трудно решить: броситься тотчас на помощь или продолжать выполнять свой профессиональный долг.
   Вспомнилось, как ребята в мирное время снимали документальный фильм о наркомании. В реанимации показали девушку, которая успела сказать, как ей плохо. Пока ходили по клинике, состояние пациентки ухудшилось. Во второй раз вошли в палату, когда она умирала. Подробно отсняли последние минуты жизни. Потом объяснили, что делали это ради тех, кто увидит, не пожелает себе такого финала и, возможно, решит изменить свою жизнь.
   Совсем не тот случай, что на войне, — бросаться на помощь бесперспективно. Тем не менее многие зрители после просмотра этой документальной ленты осуждали создателей фильма за хладнокровие, с которым были отсняты страшные минуты. Спрашивается, что они должны были делать: не снимать? А если снимать, то как?..
   Журналист постоянно перед драматическим выбором — это аксиома. Тем более на войне. Только в отличие от актера события происходят не по Станиславскому (с импровизациями, и все же в рамках сюжета), а так, как сложатся. Продиктованные войной кадры трагичны, по ходу событий множатся, позволяя в итоге сформировать определенный взгляд. Именно определенный, с учетом того, за кого воюем. Поэтому ограничиться общечеловеческими представлениями, кажется, невозможно.
   «Трудно на войне оставаться независимым журналистом, — считает координатор проекта Frontline в России Юрий Бурцев. — Но в любом случае нет единого профессионального рецепта — каждый определяет подходы к опасной, сопряженной с риском работе самостоятельно».

   Я и война, война и я
   Понятно, что зрители не смогли удержаться от оценки южноосетинских событий и меры пристрастности журналистов, выступающих с той или иной стороны. Так же как коллегам, побывавшим в Цхинвали, мне, например, не хватило противоположного взгляда и свидетельств людей, на которых во время военных событий была нацелена камера.
   Наверно, было бы справедливей в рамках одного фильма показать профессионалов, фиксирующих события с обеих сторон. Впрочем, вряд ли это возможно, по крайней мере, пока свежи раны.
   К чести ребят, снимавших фильм «Адреналин», надо сказать — им удалось избежать пафосных обличений, они рассуждали о трудностях и страхах, связанных с работой, о везении и ошибках, ценой которых подчас может стать жизнь. «Есть риск и фактор страха. Но когда уже все позади, ощущение непередаваемо. Это и есть адреналин для журналиста».
   Между тем во время августовской войны эстонские журналисты, побывавшие не только в Тбилиси и Гори, но и в Цхинвали, отсняли совсем другие, отличные от тех, что в «Адреналине», сюжеты — задача у них была иная. Говорили не о себе на войне, а о том, что пережили в ходе военных событий люди с той и другой стороны. Один из журналистов, ни разу не дрогнувший и не выпустивший из рук камеру в те минуты, когда снимал людей под обломками домов, разрушенных в Цхинвали, заплакал, когда чудом спасенная женщина рассказывала, как вечером легла спать вместе с сыном, а на рассвете очнулась среди обломков. В надежде, что ребенок жив, она закричала: «Сына, хоть пальчиком пошевели…» Дом был в упор расстрелян подкатившим танком.
   «Эмоции — после войны, а на месте событий — собранность и профессионализм, — объяснил он, когда кто-то из ребят удивился: мол, раньше ты, брат, не казался таким сентиментальным. Верно, спорить, кто же ты прежде: человек или профессионал — все равно что решать, что было вначале: курица или яйцо. Невозможно быть только человеком или только профессионалом…
   «Не все же мы будем снимать войну, когда-нибудь и бабочек», — сказал один из журналистов в самом начале документальной киноленты «Адреналин». Получится ли потом бабочек — это уже другой вопрос.