Народ путает рекультивацию могил с коллективизацией. И неспроста
Московская инициатива предлагать гражданам заранее вкладываться в вечную жизнь, оформляя договоры опеки над заброшенными захоронениями, показалась любопытной петербургским чиновникам сферы ритуальных услуг, по словам Дмитрия Кобицкого — заместителя председателя Комитета по экономическому развитию, промышленности и торговли (КЭРППиТ), «одной из самых социальных сфер города».
Загробная «…ация» В отличие от московских, наши чиновники утверждают, что земли для упокоения усопших в Петербурге пока достаточно и хватит еще по крайней мере лет на пятнадцать. Но оттого что примерно треть захоронений на петербургских кладбищах (а, например, на Смоленском — до 70%) заброшены, возникает масса проблем. По их мнению, хорошо бы добиться законодательного разрешения на рекультивацию и последующее использование могил. А пока разрешения нет — нет и такого законного права.
Прозорливо смотрящие в будущее чиновники ритуальной сферы выступают за «чистую землю», пока осторожно, предупредительно высказываясь за право узаконить освобождение в прямом смысле слова драгоценной кладбищенской земли (общая площадь петербургских кладбищ — 15 млн квадратных метров) посредством рекультивации для новых клиентов, число которых со временем лишь прибавляется.
Особенно много неясностей возникает именно в связи с намерением узаконить извлечение «устаревших» останков, кремации и захоронения на поле Памяти у крематория — там, где обычно под табличками с номерами хоронят безымянных сограждан. Таковых, кстати, немало: по данным петербургского Бюро судебно-медицинской экспертизы (БСМЭ), ежегодно через городской морг проходит более двух тысяч неопознанных трупов.
Но, во-первых, никем точно в законах не определено: в какой момент, по каким неоспоримым признакам можно считать могилу заброшенной и что делать, если объявятся родственники — заграничные или из других городов. Во-вторых, Петербургу далеко до инвентаризации старых захоронений (в дореволюционные годы такой учет вела церковь, а после многие кладбищенские книги в известные периоды больших потрясений и войн были утеряны). Такая работа началась в Москве — там приступили к формированию электронного регистра с указанием имен и мест захоронения обитателей города мертвых — городских кладбищ. Но пока преуспели не слишком.
Между тем петербургские специалисты похоронного дела утверждают, что усиленно ищут владельцев поименованных, но годами не посещаемых захоронений — якобы там даже вешаются таблички с приглашением, адресованным родственникам усопших, зайти в кладбищенскую контору. Пусть простят, но с трудом в это верится. Известны совсем другие примеры: иные по прошествии времени не находят дорогих сердцу могил.
Договориться подхорониться Как утверждают наши чиновники, могут существовать безопасные и цивилизованные варианты ухода за брошенными захоронениями. В содержание тех, что имеют историческую и культурную ценность, может вкладываться государство (но делает это не слишком часто — по большей части к датам, когда речь идет о воинских захоронениях). Есть еще в арсенале специалистов похоронного дела предложение для добровольцев-спонсоров: раскошелиться и поручить за умеренную плату опеку исторических захоронений работникам похоронных контор. Известны примеры, когда научные или медицинские учреждения оберегают надмогильные памятники отдельных известных деятелей.
А безымянные, то есть те, что попроще, могилы, как они полагают, со временем могут пригодиться кому-то еще. И опекать их станут с последующим правом туда «подхорониться» простые люди — хотя бы мы с вами (об этом «Новая» уже сообщала в статье «Коммуналка загробного типа»). Впрочем, нам и без того приходится более чем активно инвестировать в похоронное дело, когда случается страшное — уходят близкие люди. Не слишком состоятельным гражданам с нынешними бы похоронами справиться — не до будущих, тем более — собственных…
Пока неясно, воплотится ли у нас в Петербурге идея рекультивации заброшенных могил, точно так же, как и другие инициативы сторонников улучшения организации похоронного дела. Слишком многие юридические вопросы не урегулированы.
К слову, услышав словосочетание «рекультивация могил», народ пугается. Действует как в чем-то созвучные и страшные слова «коллективизация» или, того хуже, «экспроприация». Что поделаешь, генетический страх: раз какая-то «…ация» — непременно что-то отнимут. При желании — даже место последнего пристанища.
