Обошлись без жертв

   30 октября 1974 года по инициативе Кронида Любарского и других узников мордовских и пермских лагерей был впервые отмечен День политзаключенного. После этого ежегодно в этот день проходили голодовки советских заключенных, преследуемых за политические убеждения.
   Теперь 30 октября — День памяти жертв политических репрессий, и все предшествующие годы в Петербурге (да и в России) его отмечала только оппозиция, с каждым годом констатировавшая возвращение советского прошлого. Но в этом году к памятнику жертвам политических репрессий на набережной Робеспьера пришла «Молодая гвардия Единой России» (МГЕР).
   Нет, читатель, пикетчики числом восемь человек не принесли с собой портреты Михаила Ходорковского или Платона Лебедева, Игоря Сутягина или Василия Алексаняна, Алексея Пичугина или Валентина Данилова и других граждан, которых путинский режим преследует по политическим мотивам. Не было у них фотографий лимоновцев, которые (как бы к ним ни относиться) нередко получают реальные сроки за то, что в демократических странах считается ненаказуемыми мирными акциями протеста…
   Политические репрессии, по мнению МГЕР, — дела давно минувших дней, связанные исключительно с советским периодом: их жертвы — Андрей Сахаров, Александр Солженицын, Иосиф Бродский, Лев Гумилев… Что же касается дней нынешних, то наличие политических репрессий «молодогвардейцы» гневно отрицают. О чем они и заявили яблочникам, пришедшим на набережную Робеспьера, чтобы напомнить о жертвах нынешнего режима и о возвращении культа Сталина — о позитивной роли которого так охотно говорят старшие товарищи «молодогвардейцев», начиная с Владимира Путина.
   Видимо, и разгоны оппозиционных митингов, и избиения и задержания их участников, и составление правоохранительными органами антиконституционных «списков экстремистов», которых обходят или обзванивают милиционеры, трогательно интересуясь их планами на будущее, и деятельность пресловутых центров «Э», и многое другое происходит в какой-то другой стране — а вовсе не в той, где живут активисты МГЕР. И социологические опросы ВЦИОМ, по которым 37% граждан считают, что преследования по политическим мотивам имеют место, проводятся в каком-то другом государстве. И тюремное заключение, назначенное за плакат «Путин — уходи!», принесенный в Екатеринбурге Алексеем Никифоровым в приемную «Единой России», вовсе не является примером политических репрессий. И нет у нас никаких политических репрессий, а есть только хулиганство, экстремизм или неуплата налогов.
   Все повторяется: потрудись «молодогвардейцы» хоть немного изучить советскую историю — они бы узнали, что в Советском Союзе хрущевско-брежневских времен тоже не было никаких политзаключенных. Вспомним: наличие политических репрессий в сталинскую эпоху еще признавалось (хотя говорить об этом с годами старались все меньше). А те, кого преследовали за политическую деятельность в 60–80-е годы, считались вовсе не политическими преступниками, а хулиганами, тунеядцами, ворами или изменниками родины. Андрей Сахаров, Иосиф Бродский и Александр Солженицын, портреты которых активисты МГЕР принесли на пикет, — как и другие диссиденты при советском режиме тоже считались «преступниками, которые понесли заслуженное наказание» (а предшественники «молодогвардейцев» с комсомольскими значками клеймили их на собраниях так же рьяно, как сегодня МГЕР клеймит Михаила Ходорковского или Платона Лебедева). И только после того как сменился курс, они были признаны политическими и реабилитированы…
   Что же, неминуемо сменится и нынешний курс — и тогда сегодняшних «экстремистов», «хулиганов» и «неплательщиков налогов» признают жертвами политических репрессий путинской эпохи. И очередные «молодогвардейцы» (а то и повзрослевшие нынешние пикетчики), поставив нос по политическому ветру, выйдут на набережную Робеспьера с их портретами, иллюстрируя бессмертную частушку 60-х годов:

   Насмешили всю Европу,
   Показали простоту:
   Десять лет лизали ж…у —
   Оказалось, что не ту.
   Не горюй, моя родная, —
   Будет все наоборот:
   Наша партия родная
   Нам другую подберет…

   Кстати, название партии в частушке дальновидно не указывалось.