Представители Зимбабве, Палестины, Кубы и Вьетнама хвалили положение дел в России
«Все права и свободы граждан в соответствии с международными нормами гарантируются российской Конституцией.
Число преступлений, связанных с нарушением прав и свобод граждан в России, совершенно незначительно.
Милиции запрещается прибегать к пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.
Федеральный закон предусматривает лишь уведомительный порядок проведения публичных акций, что выражается в обязанности организатора направить в орган исполнительной власти только уведомление.
Динамично развивающееся законодательство способствует поддержке и развитию малого и среднего бизнеса.
Имеются существенные улучшения в области обеспечения в Чеченской Республике фундаментальных прав человека, в частности права на жизнь и права на личную неприкосновенность».
Нет-нет, это не политическая фантастика и не попытка заглянуть в будущее, в котором путинская эпоха будет вспоминаться как период черной реакции. Это официальный доклад Российской Федерации, представленный Совету ООН по правам человека…
О том, что Совет обсуждал ситуацию в России на посвященной ей сессии 4 февраля 2009 года (а затем продолжил обсуждение 10 июня), в рамках так называемого «универсального периодического обзора», питерским правозащитникам рассказал старший советник Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Дирк Хебеккер.
Кроме «национального доклада», который готовился под руководством Минюста (министр Александр Коновалов возглавлял многочисленную российскую делегацию), Совету был представлен альтернативный доклад, подготовленный правозащитниками, а также информация, которую подготовило Управление Верховного комиссара по правам человека и другие структуры ООН, работающие в России. Затем было обсуждение, где выступили представители 55 стран, реакция которых была разной.
«Представители Зимбабве, Палестины, Кубы и Вьетнама хвалили положение дел в России», — дипломатично заметил Хебеккер. Впрочем, дипломатичность вообще оказалась его главной чертой: представитель ООН умело уходил от каких-либо оценок и выражения собственного мнения о том, что происходит в России. «Вы меня толкаете к интерпретации, которой я хочу избежать», — признался он, отвечая на очередной неудобный вопрос.
Спрашивали о ситуации на Кавказе (только что минула годовщина начала позорной российско-грузинской войны) — он отвечал, что «позиция ООН — вопросы территориальной целостности должны решаться не в одностороннем порядке».
Руководитель «Солдатских матерей» Элла Полякова говорила, что силовики уходят от разговора с правозащитниками, что органы власти оторвались от реальной жизни и с ними очень трудно сесть за стол переговоров, — он отвечал, что в Москве ооновцев «приглашают на общественные советы» (играющие декоративную роль. — Б. В.).
Ответственный секретарь Правозащитного совета Наталия Евдокимова констатировала, что власть «не откликается ни на какие призывы к диалогу» и все общение с ней большей частью происходит «на демонстрациях, когда они применяют дубинки», — г-н Хебеккер отвечал, что «для диалога надо использовать любые возможности». Надо, конечно, вот только у нынешней власти «диалог» обычно называется допросом, а из всех форм взаимодействия с гражданским обществом она предпочитает две: провокацию и «активную операцию»…
По итогам обсуждения «универсального периодического обзора», Совет по правам человека выдал России 57 рекомендаций. Сорок из них российская делегация приняла, семнадцать отклонила. Среди принятых — рекомендации о создании ювенальной юстиции (притом что патриарх Кирилл недавно просил думских депутатов от «Единой России» не допустить ее появления и получил соответствующие заверения), об отмене института прописки (при этом представители России указали, что ее давно отменили, заменив «регистрацией», но скромно умолчали об этом), о необходимости защиты журналистов и правозащитников (заметим, что через месяц после этого убили Наталью Эстемирову, начались обыски у правозащитников Казани и возбудили уголовное дело против правозащитника Игоря Аверкиева в Перми) и о необходимости «большего разнообразия мнений на национальных телеканалах». По поводу последней рекомендации российская делегация заметила, что она, собственно, уже выполняется, потому что принят закон о гарантиях равенства парламентских партий в доступе к государственным телеканалам. О тех, кто в нынешний парламент не допущен, тактично умолчали.
Наконец, Россия согласилась с рекомендацией Северной Кореи «продолжить позитивные усилия по продвижению защиты прав человека». Что же, вполне логично: значит, мы идем верным путем — с учетом того, как «права человека» традиционно понимаются в Пхеньяне…
Не принятые Россией рекомендации касаются скорейшей ратификации протокола об отмене смертной казни (по мнению российской делегации, надо, чтобы это предложение «поддерживалось большинством населения», — впрочем, указывается, что де-факто на смертную казнь наложен мораторий), изменения законов о борьбе с экстремизмом и терроризмом (заявляется, что они «не требуют пересмотра») и активизации усилий по предотвращению дискриминации сексуальных меньшинств.
По последнему поводу было заявлено, что в России «отсутствует политика дискриминации по признаку сексуальной ориентации». Надо признать, что определенная логика в этом есть: публичные акции указанных меньшинств запрещают точно так же, как акции демократов и других оппозиционеров.
