В последние недели питерская милиция начала обзванивать оппозиционеров — как партийцев, так и общественников. Одних опрашивают по телефону, других настойчиво «приглашают на беседы», к третьим являются домой. Вопросы не отличаются оригинальностью: в каких партиях или движениях они состоят и чем собираются заниматься во время майских праздников и предстоящего в начале июня Экономического форума. И еще предлагают подписать письма, где говорится о предупреждении об ответственности за экстремистскую деятельность.
«Мне позвонила, как впоследствии выяснилось, оперативная сотрудница уголовного розыска, — рассказывает член бюро питерского «Яблока» Борис Шаров. — Спрашивала, в какой организации состою, где буду находиться во время майских праздников и Экономического форума. Сказала: «Вы не хотите с нами сотрудничать? А вдруг вас задержат?» Я ответил: «Где я буду — это мое личное дело, есть 51-я статья Конституции о том, что никто не обязан свидетельствовать против себя». Меня однажды задерживали, но факт задержания (притом что суд оказался впоследствии в мою пользу) — еще не основание для того, чтобы меня выспрашивать, где я состою и что буду делать».
По словам Шарова, его приглашали на беседу — он не пошел, заявив, что если у милиции есть необходимость его вызывать, пусть это делают официально, повесткой.
С тем же самым столкнулись другие яблочники — Антон Морозов и Андрей Скоркин, а к Андрею Борисову за этим и вовсе пришли домой. Элине Токаревич позвонила участковая 41-го отдела милиции Фрунзенского РУВД Егорова и сообщила, что та значится в неких «списках ГУВД» как «человек, занимающийся экстремистской деятельностью», что она должна явиться в уголовный розыск, где ее сфотографируют и снимут отпечатки пальцев.
Заметим: по закону о милиции это можно делать лишь для «подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, подвергнутых административному аресту, а также лиц, в отношении которых имеется повод к возбуждению дела об административном правонарушении при невозможности установления их личности». Токаревич никогда не привлекалась ни к уголовной, ни к административной ответственности, но участковая заявила, что «сейчас со всех снимают отпечатки пальцев и фотографируют» и что в случае неявки Токаревич сотрудник уголовного розыска придет к ней домой.
В ответ Элина написала заявление в прокуратуру Фрунзенского района с простбой разъяснить, на какие списки «граждан, занимающихся экстремистской деятельностью» ссылается участковый Егорова и на каком основании граждан заносят в них. Ответ будет получить крайне интересно — тем более что о наличии списков говорили не только Токаревич.
Так, жительница Васильевского острова и постоянная участница протестных акций оппозиции Лариса Британишская на прошлой неделе направила заявление начальнику Василеостровского РУВД Николаю Дуванскому. 16 апреля ей позвонил оперуполномоченный уголовного розыска из 60-го отдела милиции Евгений Евтух и начал интересоваться, состоит ли она в каких-либо партиях или движениях — к примеру, в ОГФ. На естественный вопрос о том, на каком основании он это делает, милиционер ответил, что ему «дан список людей», в котором, в частности, указана и ее фамилия. Кто составил список и его подписал — он не знает, но документ, по словам Евтух, поступил «от руководства уголовного розыска РУВД Василеостровского района».
«Прошу дать мне письменный ответ на следующие вопросы: на каком основании составлялся список людей, кем он составлялся, по какому поводу, и является ли тот факт, что человек состоит в какой-либо иной партии, кроме партии власти или ином движении, кроме движения «Наши», преступлением», — пишет Британишская. Также она просит «дать правовую оценку указанным противоправным действиям сотрудников УВД, связанным с нарушением ее конституционного права на частную жизнь.
С вопросом о правовой оценке указанных звонков и вызовов на беседы, а также о наличии у ГУВД упомянутых списков мы обратились к руководителю пресс-службы ГУВД Вячеславу Степченко, который любезно обещал ответить на этот вопрос в понедельник. О чем «Новая» незамедлительно оповестит своих читателей. Как и об ответе, который должен будет прийти из ГУВД и прокуратуры, куда обратилось питерское «Яблоко», задавая аналогичные вопросы…
Наконец, еще более примечательная история произошла с координатором движения «Живой город» Юлией Минутиной, которую пригласили побеседовать по душам уже не в милицию, а в ФСБ. Там весьма молодой сотрудник долго и красочно рассказывал ей, как «Яблоко», мол, отрабатывает американские деньги, используя для пиара таких вот наивных детей, как члены «Живого города». При этом «Яблоко» он перечислял через запятую с нацболами, и почему-то еще с «Русским национальным единством», предостерегая, что эта оппозиционная партия «очень опасна».
Хочется спросить у руководства ФСБ: если оно точно знает, что яблочники финансируются на «американские деньги» — почему не реагирует, ведь закон запрещает партиям принимать иностранные пожертвования? А если доказательств у чекистов нет — выходит, они голословно обвиняют партию в нарушении закона?
Впрочем, гипотеза о том, что за любой оппозиционной деятельностью стоит враждебный Запад, традиционна для российских властей путинской (как и советской) эпохи. Предположить, что граждане могут возмущаться политикой властей бесплатно, они не могут. Видимо, судят по себе.
