Возможен ли круглый стол оппозиции и власти в нынешней России
В самом начале 80-х, еще при «нашем дорогом Леониде Ильиче», очередное подорожание водки пробудило в народе яркий творческий порыв. Появился стишок: «Скоро водка будет восемь, // Все равно мы пить не бросим. // Передайте Ильичу — // Нам и десять по плечу. // Ну а если станет больше, // Значит, сделаем как в Польше».
Под словами «сделаем как в Польше» подразумевалась активная оппозиционная деятельность народа — забастовки в Гданьске, столкновения с властями, формирование независимого профсоюза «Солидарность». В тот момент, однако, пойти по польскому пути советские люди не захотели (возможно, потому, что водка до десяти рублей так и не дотянула). Хотя позднее российские экономические реформы во многом ориентировались именно на польский опыт перехода к рынку.
Впрочем, сегодня о том, чтобы «сделать как в Польше», мы вспоминаем в связи с событиями не начала, а конца 80-х гг. В воскресенье 5 апреля 2009 г., исполнилось ровно 20 лет с момента завершения знаменитого польского круглого стола, на котором представители власти и оппозиции подвели черту под многолетним существованием коммунистического режима и договорились о проведении первых, относительно свободных парламентских выборов.
По сути дела, именно с этого момента начался процесс демократических и рыночных преобразований в Польше. Более того, наверное, не будет таким уж большим преувеличением сказать, что именно 5 апреля 1989 г. по-настоящему начался процесс преобразований в странах Центральной и Восточной Европы, вслед за которыми к демократии и рынку стартовал даже Советский Союз.
Сегодня нас эта дата интересует не как дата историческая. Гораздо важнее другое. В последние месяцы в России ведущие аналитики стали говорить о том, что выход из отечественного политического тупика вполне мог бы осуществляться по принципу круглого стола. И впрямь быстрое развитие экономического кризиса всерьез наводит на подобные мысли.
До последнего времени Кремль всерьез не интересовался мнением общества, поскольку мнение это формировалось именно так, как ему заблагорассудится. Народ поддерживал политику правительства в ответ на обеспечиваемый им рост реальных доходов. «Мы обыватели, нас обувайте вы, и мы уже за вашу власть», — тонко подметил в свое время Владимир Владимирович Маяковский. А другой Владимир Владимирович, живущий уже в наше время, выстроил отношения с обществом прямо по прописанному поэтом сценарию.
Однако в кризисные годы «обувать» народ стали несколько по-другому. Падают доходы, исчезают рабочие места, обесцениваются сбережения. Сохранится ли негласный договор общества с властью в подобных не слишком благоприятных для жизни условиях? Или Кремлю придется наконец найти какой-то иной способ построения отношений с той частью страны, которая находится за пределами Садового кольца?
Круглый стол — это наиболее благоприятный сценарий осуществления перемен. Власть с оппозицией не стреляют друг в друга, не вцепляются друг другу в волосы, а садятся за стол и начинают искать возможности для заключения компромиссных соглашений. Кремль чувствует, что надо менять свои старые подходы. Оппозиция же понимает необходимость постепенной демократизации и отказывается от радикализма требований. Увы, в возможность развития событий по такому сценарию верится сегодня с трудом.
И дело даже не только в том, что, несмотря на кризис, поддержка властей со стороны общества достаточно велика. В этом плане сегодня как раз можно ожидать возникновения некоторых перемен. Экономические трудности ведь у нас, к сожалению, быстро не рассосутся, а потому велика все же вероятность охлаждения былых чувств народа к своим правителям. Мировой опыт показывает, что к политическому кризису приводит обычно не столько глубина, сколько длительность кризиса экономического.
Сценарий круглого стола вряд ли осуществим у нас в первую очередь потому, что не вполне понятно, кто может сесть за него со стороны оппозиции. В этом смысле польская ситуация весны 1989 г. и российское положение дел весны 2009 г. коренным образом отличаются.
В Польше «Солидарность» представляла собой мощную оппозиционную силу. Все те, кто был недоволен властью, так или иначе тянулись к ней. Несмотря на то что это был профсоюз, возникший на волне рабочего забастовочного движения в Гданьске, варшавские левые интеллектуалы и краковские католические круги с этой «Солидарностью» явно солидаризировались. Сторонников европейского, рыночного выбора не отпугивало даже то, что поначалу профсоюз выдвигал абсолютно популистские требования, способные скорее развалить экономику, нежели ее реформировать.
Еще одним важным фактором, способствовавшим компромиссу, стало в Польше конца 80-х гг. наличие сильной, авторитетной католической церкви, заинтересованной в осуществлении разумных трансформаций. Церковь была самостоятельным институтом, а не одной из ипостасей власти.
В сегодняшней России ничего подобного нет.
Демократическая оппозиция расколота. Все имевшие место в прошлом попытки ее объединения приводили лишь к дальнейшим расколам. Понятно, что у каждого маленького кусочка оппозиции есть свое понимание того, почему нельзя объединяться с другими ее кусочками. В любой полемике демократы способны с честью отстоять свои идейные позиции. Однако как бы ни были они правы в своей непреклонности, объективно все это ведет к тому, что власть, даже если она вдруг захочет пойти на переговоры, не сможет найти того противника, с которым имеет смысл сесть за круглый стол.
Да и такой авторитетной независимой силы, как польский костел, у нас в стране сегодня нет. Некому стать посредником между властью и оппозицией. Некому призвать стороны к полноценному сотрудничеству.
Таким образом, даже если кризис вынудит Кремль к осуществлению политических перемен, трансформации пойдут скорее всего без учетов интересов общества. Просто возобладает линия той из кремлевских башен, которая окажется сильнее.
Дмитрий ТРАВИН, научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Петербурге
