«Мемориал» снова отсудил свои жесткие диски у прокуратуры
Те же слова в новом шрифте Напомним, 4 декабря минувшего года в научно-информационном центре «Мемориал» прошел обыск: пытались найти связь с газетой «Новый Петербург». Абсурдность предположения, что такая связь вообще может быть найдена, нарушения во время обыска, а также то, что в его результате из научной организации изъяли все компьютерные жесткие диски — все это привело к тому, что мемориальцы обратились в суд с требованием признать и обыск, и постановление о его проведении незаконными.
В конце января судья Дзержинского суда Шибаков вынес решение в пользу «Мемориала». Не самое лучшее с точки зрения пострадавших: постановление судья посчитал-таки законным — однако, исходя из него, по крайней мере винчестеры ученым должны были вернуть. Но прокуратура Центрального района оспорила решение в Городском суде, который отправил дело на новое рассмотрение — из-за того, что «не были выяснены полномочия адвоката Иосифа Габунии». Именно недопуск адвоката в офис во время проведения обыска сделал его незаконным — по мнению судьи Шибакова.
Жалоба Ивана Павлова вновь попала в Дзержинский суд, на сей раз к судье Морозовой. Выступали те же свидетели, звучали те же аргументы. Снова была просмотрена двухчасовая видеозапись, сделанная техником следственной группы при помощи скрытой камеры…
Нельзя, конечно, сказать, что эффект дежавю полный. Во-первых, зал другой. Во-вторых, адвокату Павлову удалось доказать, что не только Иосиф Габуния, но и учредитель НИЦ «Мемориал» Татьяна Косинова не были допущены в офис организации незаконно; так что теперь у решения в пользу «Мемориала» не одно, а два основания.
Однако постановление об обыске судья Морозова посчитала законным.
По следам наружки Единственное основание для обыска в «Мемориале», которое следователь Михаил Калганов сумел предоставить суду, — это данные оперативно-розыскной деятельности (ОРД), да и то в рамках дела против главного редактора газеты «Новый Петербург» Алексея Андреева. Дважды (весной и осенью 2008 года) в офис «Мемориала» заходил, а потом выходил из него человек, следовавший в квартиру, в которой прописан Андреев.
Можно предположить, что слежка велась вовсе не за Андреевым, а за «Мемориалом». Если Андреев даже приходил в «Мемориал» (напомним, и он сам, и работники центра это отрицают), с какой стати он стал бы хранить там финансовые документы газеты? А именно их якобы искал Калганов у правозащитников. Заметим, что дома у редактора обыск при этом не проводился.
На чем же основывалась судья Морозова, полагая, что постановление все-таки вынесено в рамках закона? На словах Михаила Калганова о том, что он руководствовался совокупностью имевшихся в его распоряжении доказательств, лишь частью которых являлись данные ОРД. Представить же в суд доказательства, которые в итоге сложились в «совокупность», следователь не счел возможным.
В своей заключительной речи Иван Павлов заметил, что, значит, и не было никаких дополнительных доказательств. Ведь даже представленные данные ОРД являлись тайной следствия и судом в открытом заседании не оглашались.
Но судья посчитала, что мистическая «совокупность» бьет все аргументы Ивана Павлова. Сухой остаток: любой следователь в рамках любого уголовного может проводить обыск в любой организации (в жилище это сделать не так просто — нужно получать разрешение суда). Если у него «сложилось впечатление», что он может найти в этой организации какие-либо доказательства по делу N.
Теперь у сторон есть десять дней на обжалование судебного решения. Прокуратура вряд ли откажется от ранее взятой линии и своим правом воспользуется (а значит, возвращение изъятых жестких дисков вновь откладывается на неопределенный срок).
— Я доволен решением лишь той части, в которой оно вынесено в нашу пользу, — комментирует Иван Павлов, — так что не исключаю возможности его обжалования в части законности постановления об обыске.
Анджей БЕЛОВРАНИН
Кстати Судебные заседания по жалобе «Мемориала», становясь одной из достопримечательностей культурной столицы, уже начали обрастать анекдотами. Вот, например: когда адвокат Иван Павлов спросил следователя, как тот определил, что научный сотрудник Татьяна Моргачева может официально представлять НИЦ «Мемориал», Михаил Калганов ответил, что та была в домашних тапочках. Суд посчитал это основание недостаточным: получилось, что обыск проходил в отсутствие законного представителя организации. Похоже, лавры кота Матроскина (усы, лапы и хвост — вот его документы!) могут перейти по достоинству к невымышленным персонажам.
